?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

Прогулка на озере

Продолжение. Начало: 1, 2, 3, 4, 5, 6.


Когда полуденный зной немного спал, молодая царица пожелала прокатиться на лодке. Камеристки с радостью поддержали ее. Служанок отправили готовить лодку, а семеро стражей, назначенных в команду, шумно хвастались перед своими товарищами, которым предстояло провести день на солнцепеке.

Уже который день стояла невыносимая жара. Солнце палило так яростно, словно солнечный бог Шимига — здесь его называли Амон-Ра — решил сжечь весь Египет вместе с его обитателями. Только ночь приносила с собой свежесть и прохладу. Днем не помогала даже близость великой реки.

В помещениях воздух раскалялся, как в раскаленной печи. В своем новом доме, который подарил ей царь, Таду-Хеба заняла лучшие комнаты, выходившие окнами на запад. Солнечные лучи попадали в комнату лишь к вечеру, нагревая воздух перед сном, а ночные ветры с восточных гор миновали ее окна; днем же помещения обдувал легкий бриз с реки. И несмотря на это, по утрам, когда она просыпалась в своей постели, и льняные простыни и одеяла были насквозь мокрыми от пота. Ее умывали и окатывали водой из глиняного сосуда, но это мало помогало. Менее чем через час она опять начинала потеть; от пота кожа чесалась и зудела.

Спасало от жары лишь купание да прогулки по небольшому озерку на папирусной лодке.


Модель лодки с веслами.
Гробница Мекетра (TT 280, MMA 1101), Фивы. Эпоха правления Аменемхета I (12 династия).
The Metropolitan Museum of Art, New York. Фото с сайта музея.


Когда Таду-Хеба в сопровождении камеристок уже шла по тропинке от дворца, спускаясь к причалам, ее догнала служанка. Господин Келия вернулся от царя, сказала она; у него есть сообщение для госпожи…

— Что же ты не предложила ему присоединиться к моей прогулке, глупая гусыня? — набросилась на служанку Таду-Хеба. — Скорее беги обратно и проси господина идти к озеру. Мы дождемся его внизу.

Служанка умчалась, поднимая босыми пятками фонтанчики песка. Вскоре на тропинке показался Келия. Он был одет в свои лучшие парадные одежды из белой шерстяной ткани; борода, натертая воском и благовонными маслами, заплетена в короткую косичку. Келия шел со всей возможной поспешностью, но не бежал — негоже митаннийскому вельможе бегать, словно прислуге или рабу. Он догнал царицу у самого причала и опустился перед ней на колени.

— Поднимись, Келия, — Таду-Хеба нетерпеливо топнула ножкой, обутой в кожаную сандалию. — И прошу тебя, не надо больше падать передо мной ниц. Ты верный слуга и друг моего отца, а значит, и мой друг. Садись с нами в лодку; я займу эту скамью, а ты сядешь напротив и расскажешь о своем деле.

— Благодарю тебя, моя госпожа, — сказал Келия.

Камеристки помогли Таду-Хебе подняться на борт и усесться под полотняным навесом, а затем сели рядом с ней; Ашакка принялась обмахивать ее веером из страусиного пера, а Шенишвари открыла корзинку с финиками и пирожными. Еще две камеристки-египтянки, которых приставил к Таду-Хебе ее царственный супруг, уселись за ее спиной и принялись о чем-то шептаться на своем языке.

Места под навесом как раз хватило и на Келию. Он опустился на низкую деревянную скамеечку и улыбнулся царице. Чуть позади него примостилась девушка с арфой; шестеро гребцов оттолкнули лодку от берега и, ловко запрыгнув на борт, взялись за весла. Седьмой воин ворочал тяжелый руль на корме.

Ладья заскользила по озеру. Арфистка прошлась пальцами по струнам и начала петь что-то по-египетски. Не обращая на нее внимания, Таду-Хеба взяла из корзинки пирожное и отдала его Шенишвари.


Арфистка. Известняк, имеются следы краски. 5 династия. Oriental Institute of the University of Chicago. Илл. из книги: “Egyptian art in the age of pyramids”, The Metropolitan Museum of Art, New York, 1999, p. 392.

— Передай это господину Келии, — сказала она.

Вельможа с благодарным поклоном принял угощение.

— Теперь расскажи мне, — сказала Таду-Хеба, — видел ли ты сегодня царя, моего супруга?

Взяв из корзинки еще одно пирожное, она принялась отщипывать от него кусочки и бросать их за борт. Мелкие рыбки тотчас появились рядом с лодкой, хватая крошки.

Келия подул на плечи, отгоняя злых духов, которые могли бы его подслушать; после этого он чуть наклонился вперед и начал вполголоса говорить. Слова он произносил быстро, чтобы те из египтян, кто мог его услышать, не сумели разобрать его речь.

— Ниммурейя по-прежнему нездоров, — сказал он. — Но он принял меня. Более того, он был так добр ко мне, что дал мне богатый подарок — золотой слиток весом в тысячу сиклей. Его я, конечно, отдам твоему отцу, госпожа…

Таду-Хеба открыла от удивления рот и тут же прижала ладонь к губам. Вот это воистину царский подарок! Правду говорил отец, утверждая, что в Египте золота больше, чем песка в пустыне.

Конечно, она тоже получила от Ниммурейи щедрые дары; но она — жена, а Келия лишь посол чужой страны…

Чужой?..

«Я живу в Египте меньше месяца, — удивилась она собственным мыслям, — но уже называю Митанни чужой страной?..»

Таду-Хеба почувствовала, что ее щеки краснеют. Смутившись, она сказала:

— У меня… Супруг одарил меня не менее щедро. Несколько мешочков с золотом… Я хотела бы, чтобы ты увез их моему отцу, когда ты поедешь домой. Он будет рад.

Келия бросил на нее быстрый взгляд.

— Это еще одно, о чем я хотел тебе сказать, госпожа. Царь приказал мне отправиться в обратный путь уже завтра.

Завтра.

Это слово прозвучало для нее как удар кузнечного молота; оно отдалось эхом в висках, застучало в сердце…

Завтра Келия уедет. Уедет последний человек, связывающий ее с Митанни…

Нет, поправила она себя. Конечно, нет. С ней останется Шенишвари, ее камеристка, которую она привезла с собой, и с которой так сдружилась за три месяца пути. Если быть честной, останется и Ашакка, которую она терпеть не могла, и которую с радостью отправила бы назад. Останутся служанки-митаннийки, останется личная стража…

Но Келия не просто связывал ее с родиной, отцом, семьей…

Келия… Через три месяца он ступит на порог своего дома там, в далеком городе Вашшукани, навсегда для нее недоступном. Его встретят там его сыновья, дочери и домочадцы — и среди них его старший сын, Мува-Урма…

Правая рука непроизвольно дернулась и легла на грудь. Сердце билось, как пойманная птица. Чтобы скрыть волнение, Таду-Хеба повернулась к Ашакке и оттолкнула рукой ее веер:

— Перестань обмахивать меня, — сказала она. — Мне холодно.

— Холодно? — изумилась Ашакка, однако веер опустила. — Может, приказать убрать навес?

Таду-Хеба не ответила на это, лишь сделала неопределенный жест рукой: ей было все равно. Мысли ее были заняты другим.

Ей нужно время наедине с Келией. Ей нужно — необходимо! — поговорить с ним прежде, чем он уедет в Митанни. Но как это устроить?..

Решение пришло к ней само собой.

— Мне нехорошо, — сказала она. — Пусть причалят к берегу. Я должна сойти на землю, меня укачало.

Ашакка снова удивленно вытаращила глаза, но приказ отдала. Кормчий повернул руль, а гребцы ускорили темп. Ашакка тем временем принялась забрасывать ее вопросами:

— Тебя тошнит, госпожа? Я не замечала раньше… Возможно, это добрый знак, и госпожа понесла в своем чреве. Не болит ли твой живот?.. Я знаю один верный способ узнать о беременности: возьми ячмень и пшеницу в двух мешочках с землей; увлажняй их каждый день своей мочой. Если прорастет ячмень — будет сын, а если пшеница, то дочь. Если же ничего не прорастет, то ты не беременна. Но я уверена…

Она трещала без умолку, и Таду-Хебе никак не удавалось заставить ее замолчать. Когда лодка наконец ткнулась носом в берег, Таду-Хеба вздохнула с облегчением. Поднявшись со скамьи, она сказала:

— Я сойду, — сказала она. — Вы оставайтесь и развлекайтесь. Я вернусь к дому по берегу.


Модель прогулочной лодки.
Гробница Мекетра (TT 280, MMA 1101), Фивы. Эпоха правления Аменемхета I (12 династия).
The Metropolitan Museum of Art, New York. Фото с сайта музея.


— Что? — Ашакка не поверила своим ушам. — Госпожа, это невозможно! Я не отпущу тебя одну, я пойду с тобой, и охрана…

— В этом нет необходимости, — ответила ей Таду-Хеба. — Оставайся. Ты так хотела прокатиться на лодке, разве нет? Вот и продолжай прогулку.

На мгновение она сделала вид, что задумалась.

— Что же до стражи, — добавила она, — то я не могу забрать их из лодки; иначе кто будет грести?.. Как удачно, что с нами господин Келия. Он отправится со мной и защитит меня, если что-то пойдет не так. Впрочем, — она небрежно махнула рукой, — что может случиться?.. Это царский сад. Здесь нет никакой опасности.

— Но госпожа!.. — глаза Ашакки, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. — Госпожа!.. Царице не пристало… Вдвоем с мужчиной?.. В саду?!.. Я иду с вами…

— Нет, ты останешься, — решительно заявила Таду-Хеба. — Я так хочу. Впрочем, если ты так упорно не желаешь оставлять меня наедине с господином Келией — не знаю уж, кому из нас ты доверяешь меньше, ему или мне?.. — но если так, то пусть нас сопровождает Шенишвари. Кроме того, мы пойдем берегом, так что ты сможешь проследить за нами и убедиться, что мы вели себя пристойно.

Она с удовольствием заметила, что у Ашакки вся кровь отхлынула от лица; в одно мгновение она стала бледнее мела и вся затряслась от едва сдерживаемого гнева и обиды. О, как приятно было это видеть! Ашакке, большой любительнице читать морали и совать свой нос в чужие дела, наконец прищемили этот самый длинный нос!

Отвернувшись, Таду-Хеба перешагнула через низкий борт лодки прямо в воду, замочив плиссированное платье почти до колена. Следом за ней тяжеловесно выпрыгнула Шенишвари. Последним сошел Келия, подобрав край своего красивого белого одеяния; он не хотел его испачкать в мутной воде. Сандалии свои он взял под мышку, а второй рукой держал пирожное, к которому так и не притронулся.

Обеспокоенные камеристки-египтянки, не понимавшие хурритского языка и поэтому не вполне уяснившие суть разговора, привстали со своих мест; Таду-Хеба махнула им рукой.

— Отплывайте, — приказала она. — Продолжайте прогулку… Шенишвари, возьми веер у Ашакки — вдруг мне снова станет жарко?..

Отпустив эту последнюю шпильку в адрес Ашакки, она выбралась на сухой песок берега.


Сад и озеро при храме.
Восстановленная копия росписи из гробницы Миннахта (TT 87), Фивы. Эпоха правления Тутмоса III (18 династия).
The Metropolitan Museum of Art, New York. Фото с сайта музея.


Вдоль озера вилась тропинка, то уходя в заросли низкорослого кустарника, то вновь выбегая на открытое пространство. Сделав несколько шагов, Таду-Хеба набрала полные сандалии песка, который прилип к мокрой коже. Чтобы не натереть ноги, она сняла сандалии и отдала их Шенишвари.

— Мне нужно поговорить с господином Келией о подарках, которые я отправлю моему отцу и моей матери, — сказала она камеристке. — Следуй за нами.

Шенишвари прекрасно поняла ее; она была девушка смышленая. Она подождала, когда ее госпожа с послом отойдут шагов на двадцать или тридцать, и лишь потом отправилась следом.

Первым делом Таду-Хеба сказала:

— Келия, ты должен попробовать пирожное. Не знаю, из чего их делают, но они довольно нежные на вкус.

Келия откусил кусочек от пирожного и кивнул.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов, Келия.

— Моя госпожа?

— Ты говорил, что мой супруг все еще болен.

Келия ждал, что она продолжит, но Таду-Хеба молчала; тогда он сказал:

— Это верно. Я видел такую болезнь раньше; она доставляет много боли и неудобств, но не опасна для жизни. Царь может прожить еще много, много лет. Я слышал, что египетские лекари творят настоящие чудеса; однако не думаю, что им удастся излечить его полностью. Из-за болей в суставах царю трудно ходить — это знают все… Слуги поговаривают, что по ночам он мучается чрезвычайно и часто не спит до утра, но с наступлением дня боль немного утихает… Впрочем, все это ты, конечно, знаешь.

— Нет, — покачала головой Таду-Хеба. — Откуда?.. Я царица только на словах; на деле же…

Она пожала плечами.

— Госпожа Тейя, старшая царская жена, знает всё; я не знаю ничего. Мне даже ничего не говорят о здоровье моего мужа. Я видела его лишь трижды: один раз сразу после приезда, на празднике в мою честь; еще два раза он приказал мне явиться к нему…

Она умолкла, давая ему время самому додумать очевидные причины этих вызовов; затем добавила:

— Но всякий раз в эти вечера мой супруг чувствовал себя более-менее хорошо; однако я все равно вижу, что с его здоровьем не все в порядке… О, боги!.. Как это странно и нелепо — узнавать от тебя о состоянии моего собственного мужа!

Келия сдержанно улыбнулся.

— Надеюсь, то, что я рассказал, не очень расстроит тебя, госпожа.

— Совсем не расстроит, — сказала Таду-Хеба. — Я знаю его меньше месяца, а хотела бы и вовсе не знать; от него так пахнет потом и луком!.. А эти жирные складки у него на боках…

Она тут же пожалела, что не сдержалась и дала волю языку, и испуганно взглянула на Келию.

— Не говори никому, — попросила она. — Я бываю такая глупая!..

— Я забуду, что слышал это, — серьезным голосом пообещал Келия. — Однако, госпожа, мне отчего-то кажется, что здоровье твоего супруга — не главная тема нашей беседы.

Она помолчала немного.

— Почему ты так решил?

Келия махнул рукой, в которой держал сандалии, в сторону лодки.

— Ты могла отослать египтянок, чтобы они не донесли, что ты расспрашиваешь о здоровье царя. Кто знает, что им придет в голову: вдруг решат, что ты злоумышляешь против супруга?..

— Это не так!..

— Разумеется, — согласился Келия. — Но я бы понял, почему ты хочешь поговорить без них. Однако твоя камеристка… Вы ведь очень дружны, не так ли? Разве наш разговор о твоем супруге настолько секретный, что даже ей нельзя его слышать?

Таду-Хеба прикусила губу. Келия был очень проницательным человеком.

Может, он уже и так знал, о чем она собиралась с ним поговорить?..

Она глубоко вздохнула.

— Я могу доверить тебе важное поручение?

Не дожидаясь, когда он ответит, она быстро добавила:

— Это очень, очень важно для меня… И еще, это может тебе не понравиться. Но кроме тебя у меня здесь никого нет, кто мог для меня это сделать. Так что… Можешь ли ты поклясться, что сдержишь слово и сохранишь все, что я скажу, в тайне? Поклянись именами богов.

Келия остановился и преклонил колени; протянув к Таду-Хебе руки, он произнес требуемую клятву.


Сад с прудом
Эпоха Тутмоса IV или Аменхотепа III. Британский музей, № 37983.
Из книги: Nina M. Davies, Alan H.Gardiner, “Ancient Egyptian Paintings” vol. II pl. LXIX.


Таду-Хеба нервничала; левой рукой она теребила плиссированную ткань платья. Наконец, поборов волнение, она сдернула с руки толстый золотой браслет, украшенный инкрустацией из ляпис-лазури.

— Вот, — сказала она. — Возьми. Ты должен передать его одному человеку…

Келия взвесил браслет в ладони. Он даже не взглянул на него: пытливые черные глаза не отрываясь смотрели в лицо девушке. Она смутилась и бросила взгляд на лодку, скользившую по озеру.

— Кто же это? — тихо спросил Келия.

— Твой сын, — так же тихо отозвалась Таду-Хеба. — Твой старший сын, Мува-Урма.

Тонкая морщинка легла на лоб Келии.

— Госпожа?.. Мой сын… и ты?..

— Пообещай мне, что для него не будет никаких последствий! — потребовала Таду-Хеба. — Что его не накажут и вообще пальцем не тронут! Поклянись мне! Ну же?..

Келия механически повторил свою клятву. Таду-Хеба выдохнула.

— Я ничего тебе не скажу сверх того, что уже сказала; ты и без того слышишь вдесятеро больше, чем сказано. И ты поклялся молчать об этом; так что пусть и отец мой не знает, и никто другой.

— Я поклялся, — медленно кивнул Келия.

Голос у него стал вдруг глухим и слабым.

— К тому же, я теперь жена Ниммурейи, — с горечью добавила Таду-Хеба. — Я здесь, в Египте; он там, в Митанни. Между нами лежит целый мир, и мы никогда не встретимся.

Она снова двинулась по тропинке. Он последовал за ней.

До дома царицы оставалось не более двух сотен шагов, когда Келия снова заговорил.

— Ты должна меня простить, госпожа, — сказал он. — Надеюсь, ты меня простишь.

Она вздрогнула и посмотрела на него. Он поспешил успокоить ее:

— Я сдержу клятву… Привезу и передам твой подарок. Но…

Келия вздохнул.

— Если бы я знал раньше, — он покачал головой. — Если бы знал… Я дал бы твоему отцу другой совет.

Таду-Хеба слабо улыбнулась.


Девочка с папирусом и дичью.
Фивы, гробница Менна (№ 69). Эпоха Тутмоса IV.

Вдалеке лодка покачивалась у берега; воины привязывали ее канатом к столбу, вбитому в песок рядом с причалом. По берегу быстро, насколько позволяло ей узкое египетское платье, бежала в их сторону Ашакка.

— Несомненно, сейчас она задаст мне тысячу вопросов, — сказала Таду-Хеба. — И выльет на мою голову полный кувшин наставлений о том, что должна и чего не должна делать царская супруга.

Келия промолчал.

— Пообещай мне еще одну вещь, — попросила Таду-Хеба.

— Да, госпожа?

— Пусть твой сын… Не станет послом. И пусть он не приходит в Египет, к моему супругу.

Келия кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

— Я не вынесу, если увижу его снова, — сказала Таду-Хеба. — Я не смогу…

— Я понимаю.

Таду-Хеба обернулась и жестом подозвала к себе Шенишвари. Потом сказала, не поворачивая головы:

— Келия… Передай своему сыну мои слова. Скажи ему…

Он спросил:

— Что мне сказать?

Тогда она улыбнулась и подставила лицо палящему лику солнечного бога Шимиги, чтобы он высушил слезы в уголках ее глаз.

— Ты слышишь вдесятеро больше сказанного, Келия, — сказала она. — Неужели ты не услышал моих слов?

Она умолкла, и тогда он ясно услышал все слова, оставшиеся несказанными.

— Да, госпожа, — сказал он.


(Продолжение следует)


Этот блог нуждается в вашей поддержке!




Остальные тексты цикла:

0. Дипломатическая неприкосновенность

1. Расправа

2. Царь Тушратта приходит к власти

3. Посланник

4. Царь принимает посольство

5. Туман над садом

6. Сестры-царевны

7. Прогулка на озере

8. Любимая жена царя-еретика


Последние записи в журнале

  • (no subject)

    - Я пришел сразиться с чудовищем и освободить принцессу! - Вот она я! Я здесь! Иди ко мне, храбрый рыцарь! - Да, да, сейчас приду и сражусь с тобой.…

  • Вот и старость пришла

    Интернет-магазин «Озон» прислал персональное предложение приобрести у них подгузники. Прежде я заказывал у них только книги. Ни слуховой рожок, ни…

  • Распишитесь за доставку

    Домофон запищал в начале седьмого. — У-у, — невнятно замычал Боря. — Открой, а?.. Лена со вздохом поднялась с кровати и отправилась в коридор.…

promo alex_aka_jj june 8, 11:03 11
Buy for 300 tokens
Соскучились по хорошим новостям? Их есть у меня! Я обещал, что выйдет новая книжка — и книжка вышла. Уже доступна в некоторых интернет-магазинах. Кликабельно! Помимо собственно рассказа «Совещание», которым книжка открывается, в ней будет еще почти 50 разных рассказов. Книжку хвалят в…

Comments

( 3 комментариев — Оставить отзыв )
enikitaeva
18 дек, 2017 10:39 (UTC)
Кто знает, что там было в те времена, но какая же красивая складывается у вас история!
0mogol0
18 дек, 2017 21:08 (UTC)
И правда, красивая история выходит
berserge
19 дек, 2017 03:56 (UTC)
Очень интересно! Пишите, пожалуйста, еще :)
( 3 комментариев — Оставить отзыв )

Профиль

one bearded man
alex_aka_jj
Алексей Березин

Последний месяц

Октябрь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   




Поддержать автора

Поддержать автора


Рекомендую!


Максим Малявин. Психиатрия для самоваров и чайников
Максим Малявин. Психиатрия для самоваров и чайников
Купить на ОЗОНе
Купить на Лабиринте

Ссылки

Yandex.Дзен Слон в колесе

Слон в колесе VKontakte

Слон в колесе в Google+

Twitter Слон в колесе
Разработано LiveJournal.com