?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

Прогулка на озере

Продолжение. Начало: 1, 2, 3, 4, 5, 6.


Когда полуденный зной немного спал, молодая царица пожелала прокатиться на лодке. Камеристки с радостью поддержали ее. Служанок отправили готовить лодку, а семеро стражей, назначенных в команду, шумно хвастались перед своими товарищами, которым предстояло провести день на солнцепеке.

Уже который день стояла невыносимая жара. Солнце палило так яростно, словно солнечный бог Шимига — здесь его называли Амон-Ра — решил сжечь весь Египет вместе с его обитателями. Только ночь приносила с собой свежесть и прохладу. Днем не помогала даже близость великой реки.

В помещениях воздух раскалялся, как в раскаленной печи. В своем новом доме, который подарил ей царь, Таду-Хеба заняла лучшие комнаты, выходившие окнами на запад. Солнечные лучи попадали в комнату лишь к вечеру, нагревая воздух перед сном, а ночные ветры с восточных гор миновали ее окна; днем же помещения обдувал легкий бриз с реки. И несмотря на это, по утрам, когда она просыпалась в своей постели, и льняные простыни и одеяла были насквозь мокрыми от пота. Ее умывали и окатывали водой из глиняного сосуда, но это мало помогало. Менее чем через час она опять начинала потеть; от пота кожа чесалась и зудела.

Спасало от жары лишь купание да прогулки по небольшому озерку на папирусной лодке.


Модель лодки с веслами.
Гробница Мекетра (TT 280, MMA 1101), Фивы. Эпоха правления Аменемхета I (12 династия).
The Metropolitan Museum of Art, New York. Фото с сайта музея.


Когда Таду-Хеба в сопровождении камеристок уже шла по тропинке от дворца, спускаясь к причалам, ее догнала служанка. Господин Келия вернулся от царя, сказала она; у него есть сообщение для госпожи…

— Что же ты не предложила ему присоединиться к моей прогулке, глупая гусыня? — набросилась на служанку Таду-Хеба. — Скорее беги обратно и проси господина идти к озеру. Мы дождемся его внизу.

Служанка умчалась, поднимая босыми пятками фонтанчики песка. Вскоре на тропинке показался Келия. Он был одет в свои лучшие парадные одежды из белой шерстяной ткани; борода, натертая воском и благовонными маслами, заплетена в короткую косичку. Келия шел со всей возможной поспешностью, но не бежал — негоже митаннийскому вельможе бегать, словно прислуге или рабу. Он догнал царицу у самого причала и опустился перед ней на колени.

— Поднимись, Келия, — Таду-Хеба нетерпеливо топнула ножкой, обутой в кожаную сандалию. — И прошу тебя, не надо больше падать передо мной ниц. Ты верный слуга и друг моего отца, а значит, и мой друг. Садись с нами в лодку; я займу эту скамью, а ты сядешь напротив и расскажешь о своем деле.

— Благодарю тебя, моя госпожа, — сказал Келия.

Камеристки помогли Таду-Хебе подняться на борт и усесться под полотняным навесом, а затем сели рядом с ней; Ашакка принялась обмахивать ее веером из страусиного пера, а Шенишвари открыла корзинку с финиками и пирожными. Еще две камеристки-египтянки, которых приставил к Таду-Хебе ее царственный супруг, уселись за ее спиной и принялись о чем-то шептаться на своем языке.

Места под навесом как раз хватило и на Келию. Он опустился на низкую деревянную скамеечку и улыбнулся царице. Чуть позади него примостилась девушка с арфой; шестеро гребцов оттолкнули лодку от берега и, ловко запрыгнув на борт, взялись за весла. Седьмой воин ворочал тяжелый руль на корме.

Ладья заскользила по озеру. Арфистка прошлась пальцами по струнам и начала петь что-то по-египетски. Не обращая на нее внимания, Таду-Хеба взяла из корзинки пирожное и отдала его Шенишвари.


Арфистка. Известняк, имеются следы краски. 5 династия. Oriental Institute of the University of Chicago. Илл. из книги: “Egyptian art in the age of pyramids”, The Metropolitan Museum of Art, New York, 1999, p. 392.

— Передай это господину Келии, — сказала она.

Вельможа с благодарным поклоном принял угощение.

— Теперь расскажи мне, — сказала Таду-Хеба, — видел ли ты сегодня царя, моего супруга?

Взяв из корзинки еще одно пирожное, она принялась отщипывать от него кусочки и бросать их за борт. Мелкие рыбки тотчас появились рядом с лодкой, хватая крошки.

Келия подул на плечи, отгоняя злых духов, которые могли бы его подслушать; после этого он чуть наклонился вперед и начал вполголоса говорить. Слова он произносил быстро, чтобы те из египтян, кто мог его услышать, не сумели разобрать его речь.

— Ниммурейя по-прежнему нездоров, — сказал он. — Но он принял меня. Более того, он был так добр ко мне, что дал мне богатый подарок — золотой слиток весом в тысячу сиклей. Его я, конечно, отдам твоему отцу, госпожа…

Таду-Хеба открыла от удивления рот и тут же прижала ладонь к губам. Вот это воистину царский подарок! Правду говорил отец, утверждая, что в Египте золота больше, чем песка в пустыне.

Конечно, она тоже получила от Ниммурейи щедрые дары; но она — жена, а Келия лишь посол чужой страны…

Чужой?..

«Я живу в Египте меньше месяца, — удивилась она собственным мыслям, — но уже называю Митанни чужой страной?..»

Таду-Хеба почувствовала, что ее щеки краснеют. Смутившись, она сказала:

— У меня… Супруг одарил меня не менее щедро. Несколько мешочков с золотом… Я хотела бы, чтобы ты увез их моему отцу, когда ты поедешь домой. Он будет рад.

Келия бросил на нее быстрый взгляд.

— Это еще одно, о чем я хотел тебе сказать, госпожа. Царь приказал мне отправиться в обратный путь уже завтра.

Завтра.

Это слово прозвучало для нее как удар кузнечного молота; оно отдалось эхом в висках, застучало в сердце…

Завтра Келия уедет. Уедет последний человек, связывающий ее с Митанни…

Нет, поправила она себя. Конечно, нет. С ней останется Шенишвари, ее камеристка, которую она привезла с собой, и с которой так сдружилась за три месяца пути. Если быть честной, останется и Ашакка, которую она терпеть не могла, и которую с радостью отправила бы назад. Останутся служанки-митаннийки, останется личная стража…

Но Келия не просто связывал ее с родиной, отцом, семьей…

Келия… Через три месяца он ступит на порог своего дома там, в далеком городе Вашшукани, навсегда для нее недоступном. Его встретят там его сыновья, дочери и домочадцы — и среди них его старший сын, Мува-Урма…

Правая рука непроизвольно дернулась и легла на грудь. Сердце билось, как пойманная птица. Чтобы скрыть волнение, Таду-Хеба повернулась к Ашакке и оттолкнула рукой ее веер:

— Перестань обмахивать меня, — сказала она. — Мне холодно.

— Холодно? — изумилась Ашакка, однако веер опустила. — Может, приказать убрать навес?

Таду-Хеба не ответила на это, лишь сделала неопределенный жест рукой: ей было все равно. Мысли ее были заняты другим.

Ей нужно время наедине с Келией. Ей нужно — необходимо! — поговорить с ним прежде, чем он уедет в Митанни. Но как это устроить?..

Решение пришло к ней само собой.

— Мне нехорошо, — сказала она. — Пусть причалят к берегу. Я должна сойти на землю, меня укачало.

Ашакка снова удивленно вытаращила глаза, но приказ отдала. Кормчий повернул руль, а гребцы ускорили темп. Ашакка тем временем принялась забрасывать ее вопросами:

— Тебя тошнит, госпожа? Я не замечала раньше… Возможно, это добрый знак, и госпожа понесла в своем чреве. Не болит ли твой живот?.. Я знаю один верный способ узнать о беременности: возьми ячмень и пшеницу в двух мешочках с землей; увлажняй их каждый день своей мочой. Если прорастет ячмень — будет сын, а если пшеница, то дочь. Если же ничего не прорастет, то ты не беременна. Но я уверена…

Она трещала без умолку, и Таду-Хебе никак не удавалось заставить ее замолчать. Когда лодка наконец ткнулась носом в берег, Таду-Хеба вздохнула с облегчением. Поднявшись со скамьи, она сказала:

— Я сойду, — сказала она. — Вы оставайтесь и развлекайтесь. Я вернусь к дому по берегу.


Модель прогулочной лодки.
Гробница Мекетра (TT 280, MMA 1101), Фивы. Эпоха правления Аменемхета I (12 династия).
The Metropolitan Museum of Art, New York. Фото с сайта музея.


— Что? — Ашакка не поверила своим ушам. — Госпожа, это невозможно! Я не отпущу тебя одну, я пойду с тобой, и охрана…

— В этом нет необходимости, — ответила ей Таду-Хеба. — Оставайся. Ты так хотела прокатиться на лодке, разве нет? Вот и продолжай прогулку.

На мгновение она сделала вид, что задумалась.

— Что же до стражи, — добавила она, — то я не могу забрать их из лодки; иначе кто будет грести?.. Как удачно, что с нами господин Келия. Он отправится со мной и защитит меня, если что-то пойдет не так. Впрочем, — она небрежно махнула рукой, — что может случиться?.. Это царский сад. Здесь нет никакой опасности.

— Но госпожа!.. — глаза Ашакки, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. — Госпожа!.. Царице не пристало… Вдвоем с мужчиной?.. В саду?!.. Я иду с вами…

— Нет, ты останешься, — решительно заявила Таду-Хеба. — Я так хочу. Впрочем, если ты так упорно не желаешь оставлять меня наедине с господином Келией — не знаю уж, кому из нас ты доверяешь меньше, ему или мне?.. — но если так, то пусть нас сопровождает Шенишвари. Кроме того, мы пойдем берегом, так что ты сможешь проследить за нами и убедиться, что мы вели себя пристойно.

Она с удовольствием заметила, что у Ашакки вся кровь отхлынула от лица; в одно мгновение она стала бледнее мела и вся затряслась от едва сдерживаемого гнева и обиды. О, как приятно было это видеть! Ашакке, большой любительнице читать морали и совать свой нос в чужие дела, наконец прищемили этот самый длинный нос!

Отвернувшись, Таду-Хеба перешагнула через низкий борт лодки прямо в воду, замочив плиссированное платье почти до колена. Следом за ней тяжеловесно выпрыгнула Шенишвари. Последним сошел Келия, подобрав край своего красивого белого одеяния; он не хотел его испачкать в мутной воде. Сандалии свои он взял под мышку, а второй рукой держал пирожное, к которому так и не притронулся.

Обеспокоенные камеристки-египтянки, не понимавшие хурритского языка и поэтому не вполне уяснившие суть разговора, привстали со своих мест; Таду-Хеба махнула им рукой.

— Отплывайте, — приказала она. — Продолжайте прогулку… Шенишвари, возьми веер у Ашакки — вдруг мне снова станет жарко?..

Отпустив эту последнюю шпильку в адрес Ашакки, она выбралась на сухой песок берега.


Сад и озеро при храме.
Восстановленная копия росписи из гробницы Миннахта (TT 87), Фивы. Эпоха правления Тутмоса III (18 династия).
The Metropolitan Museum of Art, New York. Фото с сайта музея.


Вдоль озера вилась тропинка, то уходя в заросли низкорослого кустарника, то вновь выбегая на открытое пространство. Сделав несколько шагов, Таду-Хеба набрала полные сандалии песка, который прилип к мокрой коже. Чтобы не натереть ноги, она сняла сандалии и отдала их Шенишвари.

— Мне нужно поговорить с господином Келией о подарках, которые я отправлю моему отцу и моей матери, — сказала она камеристке. — Следуй за нами.

Шенишвари прекрасно поняла ее; она была девушка смышленая. Она подождала, когда ее госпожа с послом отойдут шагов на двадцать или тридцать, и лишь потом отправилась следом.

Первым делом Таду-Хеба сказала:

— Келия, ты должен попробовать пирожное. Не знаю, из чего их делают, но они довольно нежные на вкус.

Келия откусил кусочек от пирожного и кивнул.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов, Келия.

— Моя госпожа?

— Ты говорил, что мой супруг все еще болен.

Келия ждал, что она продолжит, но Таду-Хеба молчала; тогда он сказал:

— Это верно. Я видел такую болезнь раньше; она доставляет много боли и неудобств, но не опасна для жизни. Царь может прожить еще много, много лет. Я слышал, что египетские лекари творят настоящие чудеса; однако не думаю, что им удастся излечить его полностью. Из-за болей в суставах царю трудно ходить — это знают все… Слуги поговаривают, что по ночам он мучается чрезвычайно и часто не спит до утра, но с наступлением дня боль немного утихает… Впрочем, все это ты, конечно, знаешь.

— Нет, — покачала головой Таду-Хеба. — Откуда?.. Я царица только на словах; на деле же…

Она пожала плечами.

— Госпожа Тейя, старшая царская жена, знает всё; я не знаю ничего. Мне даже ничего не говорят о здоровье моего мужа. Я видела его лишь трижды: один раз сразу после приезда, на празднике в мою честь; еще два раза он приказал мне явиться к нему…

Она умолкла, давая ему время самому додумать очевидные причины этих вызовов; затем добавила:

— Но всякий раз в эти вечера мой супруг чувствовал себя более-менее хорошо; однако я все равно вижу, что с его здоровьем не все в порядке… О, боги!.. Как это странно и нелепо — узнавать от тебя о состоянии моего собственного мужа!

Келия сдержанно улыбнулся.

— Надеюсь, то, что я рассказал, не очень расстроит тебя, госпожа.

— Совсем не расстроит, — сказала Таду-Хеба. — Я знаю его меньше месяца, а хотела бы и вовсе не знать; от него так пахнет потом и луком!.. А эти жирные складки у него на боках…

Она тут же пожалела, что не сдержалась и дала волю языку, и испуганно взглянула на Келию.

— Не говори никому, — попросила она. — Я бываю такая глупая!..

— Я забуду, что слышал это, — серьезным голосом пообещал Келия. — Однако, госпожа, мне отчего-то кажется, что здоровье твоего супруга — не главная тема нашей беседы.

Она помолчала немного.

— Почему ты так решил?

Келия махнул рукой, в которой держал сандалии, в сторону лодки.

— Ты могла отослать египтянок, чтобы они не донесли, что ты расспрашиваешь о здоровье царя. Кто знает, что им придет в голову: вдруг решат, что ты злоумышляешь против супруга?..

— Это не так!..

— Разумеется, — согласился Келия. — Но я бы понял, почему ты хочешь поговорить без них. Однако твоя камеристка… Вы ведь очень дружны, не так ли? Разве наш разговор о твоем супруге настолько секретный, что даже ей нельзя его слышать?

Таду-Хеба прикусила губу. Келия был очень проницательным человеком.

Может, он уже и так знал, о чем она собиралась с ним поговорить?..

Она глубоко вздохнула.

— Я могу доверить тебе важное поручение?

Не дожидаясь, когда он ответит, она быстро добавила:

— Это очень, очень важно для меня… И еще, это может тебе не понравиться. Но кроме тебя у меня здесь никого нет, кто мог для меня это сделать. Так что… Можешь ли ты поклясться, что сдержишь слово и сохранишь все, что я скажу, в тайне? Поклянись именами богов.

Келия остановился и преклонил колени; протянув к Таду-Хебе руки, он произнес требуемую клятву.


Сад с прудом
Эпоха Тутмоса IV или Аменхотепа III. Британский музей, № 37983.
Из книги: Nina M. Davies, Alan H.Gardiner, “Ancient Egyptian Paintings” vol. II pl. LXIX.


Таду-Хеба нервничала; левой рукой она теребила плиссированную ткань платья. Наконец, поборов волнение, она сдернула с руки толстый золотой браслет, украшенный инкрустацией из ляпис-лазури.

— Вот, — сказала она. — Возьми. Ты должен передать его одному человеку…

Келия взвесил браслет в ладони. Он даже не взглянул на него: пытливые черные глаза не отрываясь смотрели в лицо девушке. Она смутилась и бросила взгляд на лодку, скользившую по озеру.

— Кто же это? — тихо спросил Келия.

— Твой сын, — так же тихо отозвалась Таду-Хеба. — Твой старший сын, Мува-Урма.

Тонкая морщинка легла на лоб Келии.

— Госпожа?.. Мой сын… и ты?..

— Пообещай мне, что для него не будет никаких последствий! — потребовала Таду-Хеба. — Что его не накажут и вообще пальцем не тронут! Поклянись мне! Ну же?..

Келия механически повторил свою клятву. Таду-Хеба выдохнула.

— Я ничего тебе не скажу сверх того, что уже сказала; ты и без того слышишь вдесятеро больше, чем сказано. И ты поклялся молчать об этом; так что пусть и отец мой не знает, и никто другой.

— Я поклялся, — медленно кивнул Келия.

Голос у него стал вдруг глухим и слабым.

— К тому же, я теперь жена Ниммурейи, — с горечью добавила Таду-Хеба. — Я здесь, в Египте; он там, в Митанни. Между нами лежит целый мир, и мы никогда не встретимся.

Она снова двинулась по тропинке. Он последовал за ней.

До дома царицы оставалось не более двух сотен шагов, когда Келия снова заговорил.

— Ты должна меня простить, госпожа, — сказал он. — Надеюсь, ты меня простишь.

Она вздрогнула и посмотрела на него. Он поспешил успокоить ее:

— Я сдержу клятву… Привезу и передам твой подарок. Но…

Келия вздохнул.

— Если бы я знал раньше, — он покачал головой. — Если бы знал… Я дал бы твоему отцу другой совет.

Таду-Хеба слабо улыбнулась.


Девочка с папирусом и дичью.
Фивы, гробница Менна (№ 69). Эпоха Тутмоса IV.

Вдалеке лодка покачивалась у берега; воины привязывали ее канатом к столбу, вбитому в песок рядом с причалом. По берегу быстро, насколько позволяло ей узкое египетское платье, бежала в их сторону Ашакка.

— Несомненно, сейчас она задаст мне тысячу вопросов, — сказала Таду-Хеба. — И выльет на мою голову полный кувшин наставлений о том, что должна и чего не должна делать царская супруга.

Келия промолчал.

— Пообещай мне еще одну вещь, — попросила Таду-Хеба.

— Да, госпожа?

— Пусть твой сын… Не станет послом. И пусть он не приходит в Египет, к моему супругу.

Келия кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

— Я не вынесу, если увижу его снова, — сказала Таду-Хеба. — Я не смогу…

— Я понимаю.

Таду-Хеба обернулась и жестом подозвала к себе Шенишвари. Потом сказала, не поворачивая головы:

— Келия… Передай своему сыну мои слова. Скажи ему…

Он спросил:

— Что мне сказать?

Тогда она улыбнулась и подставила лицо палящему лику солнечного бога Шимиги, чтобы он высушил слезы в уголках ее глаз.

— Ты слышишь вдесятеро больше сказанного, Келия, — сказала она. — Неужели ты не услышал моих слов?

Она умолкла, и тогда он ясно услышал все слова, оставшиеся несказанными.

— Да, госпожа, — сказал он.


(Продолжение следует)


Этот блог нуждается в вашей поддержке!




Остальные тексты цикла:

0. Дипломатическая неприкосновенность

1. Расправа

2. Царь Тушратта приходит к власти

3. Посланник

4. Царь принимает посольство

5. Туман над садом

6. Сестры-царевны

7. Прогулка на озере

8. Любимая жена царя-еретика


Последние записи в журнале

  • "Дашу" почти разобрали

    А в интернет-магазине «Озон» как-то внезапно и окончательно закончилась моя книжка « Про девочку Дашу». Всё раскупили. Правда, в Лабиринте она…

  • Притча о заборе

    Поговаривают, что ученики однажды попросили мудреца Конфуция: — Расскажи чего-нибудь, а? Скучно, аж зубы сводит. Сказку там, или притчу, или еще…

  • Кемерово

    Трагедии случаются. Никто не застрахован от трагедии. Каждый из нас может купить билет в поезд, который сойдет с рельсов. Сесть на самолет, который…

promo alex_aka_jj август 26, 2009 13:36 7
Buy for 300 tokens
Друзья! В этом блоге за 7 лет его существования опубликовано больше 300 авторских рассказов и других текстов. Чтобы вам было удобнее их находить и читать, я составил это содержание. Мой блог — некоммерческий. Это значит, что я пишу тексты на чистом энтузиазме и не занимаюсь ни заказными…

Comments

( 3 комментариев — Оставить отзыв )
enikitaeva
18 дек, 2017 10:39 (UTC)
Кто знает, что там было в те времена, но какая же красивая складывается у вас история!
0mogol0
18 дек, 2017 21:08 (UTC)
И правда, красивая история выходит
berserge
19 дек, 2017 03:56 (UTC)
Очень интересно! Пишите, пожалуйста, еще :)
( 3 комментариев — Оставить отзыв )

Профиль

one bearded man
alex_aka_jj
Алексей Березин

Последний месяц

Апрель 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     




Поддержать автора

Поддержать автора


Рекомендую!


Дарья Корж - Тайна Шоколдуньи
Дарья Корж – Тайна Шоколдуньи
Купить на ОЗОНе
Купить на Лабиринте

Максим Малявин. Укол повелителю галактики, или Психиатрический анамнез
Максим Малявин. Укол повелителю галактики, или Психиатрический анамнез
Купить на ОЗОНе
Купить на Лабиринте

Елена Кубышева - Зоки и Бада. Большая книга для рисования
Елена Кубышева - Зоки и Бада. Большая книга для рисования


Ссылки

Слон в колесе VKontakte

Слон в колесе в Google+

Twitter Слон в колесе


Слон в Instagram
Instagram


Locations of visitors to this page

Laugh, and the world laughs with you. Weep, and you weep alone.
(Ella Wilcox)

Разработано LiveJournal.com