Алексей Березин (alex_aka_jj) wrote,
Алексей Березин
alex_aka_jj

Categories:

Ледоход

Друзья, даже если они не виделись всего пару дней, всегда найдут, о чем поговорить. А мы не виделись почти два месяца.

А тут собрались, взяли, как положено, водочки, разлили, включили Битлз.

Серега говорит:

— Ну, за встречу, что ли?

И мы выпили за встречу. А потом Петрушкин стал рассказывать, как он ездил в Египет.

— Пирамиды видел? — спросили мы с Серегой.

— Пирамиды? — переспросил Петрушкин. И по лицу уже видно, что вот хотел, хотел — но забыл посмотреть. — Нет, до пирамид не доехал.

— Зря ты ездил в Египет, Петрушкин, — сказал ему тогда Серега. — Слона-то ты, Петрушкин, и не заметил.

— Ну, почему же! — обиделся Петрушкин. — Я на Красном море был, с аквалангом плавал.

— Ты не понимаешь, Петрушкин, — сказал Серега. — Съездить в Египет и не увидеть пирамид — это как… как… Ну, не знаю. Как увидеть Париж, и не умереть.

— Ах, так! — сказал Петрушкин. — Ну и ладно. А ты вот мне скажи, Серега, ты ведь коренной сибиряк?

— Да.

— И всю жизнь прожил в Сибири?

— Ну, да.

— Вот и скажи мне, ты видел хоть раз живого медведя в лесу?

— Нет.

— Ну и как же ты прожил всю жизнь в Сибири, а медведя не видел?

— Я чучело в музее видел, — сказал Серега. — Когти как у меня пальцы.

— А я тоже видел чучело пирамид, на фотографиях, — парировал Петрушкин. — Вот и получается, что зря ты прожил на свете больше тридцати лет, раз не видел живого медведя.

Серега почесал в затылке и говорит:

— Я, может, поэтому и прожил больше тридцати лет, что живого медведя не видел.

— Если подумать, — говорю я. — Мы вообще много чего вокруг себя не видим. Вот ты, Петрушкин, давно в последний раз видел восход солнца?

Петрушкин задумался. Никакого восхода солнца он с самого детского сада не видел, ежу понятно. Кто будет смотреть на восход, скажите честно? Это же проснуться надо черт знает во сколько, а до звонка будильника еще целый час, и под боком теплая жена бурчит: «Ленька, ну ты куда-а? Какой рассвет, боже, спать иди…» Ну и как тут увидишь рассвет?

Петрушкину, конечно, проще — у него жены нет. Ему никто не в силах помешать смотреть рассвет, хоть дважды в день. Но разве от этого у Петрушкина больше шансов его увидеть, чем у меня, или у Сереги?

— А вот моя Катька, — сказал Серега. — Видит рассвет каждую субботу и каждое воскресенье. То есть, всякий раз, как ей не надо вставать в садик. Когда ей надо в садик, Катька спит до последней минуты, пока мать ее из кровати не вытряхнет. А когда наступает суббота или, тем более, воскресенье, Катька просыпается минут за пятнадцать до восхода и начинает бегать по квартире и радоваться новому дню. Очень мешает, кстати, спать.

Мы сочувственно покивали и выпили за то, чтобы как можно меньше пропустить в этой жизни.

— А я знаю, как надо поступить, — заявил после этого Петрушкин, прожевывая бутерброд с колбасой. — Надо заснять восход на камеру. Тогда мы сможем на него посмотреть с комфортом, сидя в кресле, не зевая и не мечтая вернуться обратно в теплую постель.

— Чтобы заснять восход на камеру, Петрушкин, нужно чтобы как минимум один человек проснулся и сделал это, — сказал Серега.

— Вовсе нет, — Петрушкин загорелся идеей и не намерен был сдаваться. — Мы вечером поставим камеру на таймер. Там есть такой режим, чтобы камера включалась по расписанию. Вот она и включится за пять минут до рассвета и все запишет.

— А ведь здравая мысль, — сказал Серега. — Наливай. За это надо выпить.

Мы выпили и Петрушкин пообещал, что когда мы в следующий раз соберемся поговорить за жизнь и выпить по чуть-чуть водки, он будет показывать нам волшебство рассвета, запечатленное на видео.

— Ну, предположим, — сказал Серега. — Рассвет ты заснимешь. А как быть с ароматом свежести, которую несет легкий утренний ветерок? А как быть с капельками росы на траве? А как быть с утренней прохладой?

— А что?

— Ну, как что. Этим всем будет наслаждаться только твоя камера, Петрушкин. Мы увидим восход, но пропустим еще столько прекрасного.

— Серега верно говорит, — сказал я. — Камера не способна передать всей полноты ощущения утра.

— Ну, тогда я не знаю, — сказал Петрушкин. — Значит, вставайте в шесть утра и вперед, наслаждайтесь на здоровье. А мне и видеозаписи хватит.

— А вот например ночевка у костра, — задумавшись сказал Серега. — Вот ночевку у костра ведь и на камеру не снимешь толком. Темно. Да и зачем? Весь смак ночевки у костра как раз в том, чтобы переночевать у костра. Это на пирамиды или там на какой-нибудь Колизей можно посмотреть на фото. А ночевку у костра не заменишь даже самыми лучшими кадрами. Представляете? Ночь. Костер. В костре запекаются несколько картофелин, и от него тянет дымом…

— Мне в морду, — поморщился Петрушкин.

— Ну, почему обязательно в морду?

— Не знаю. Если я сижу у костра, ветер обязательно тянет дым в мою сторону.

— А ты пересядь. Так вот, ночь, костер, и мы сидим, тыкаем в костер палками, и курим, и травим анекдоты.

— Водку пьем, — сказал Петрушкин, поднимая свой стакан.

— Можно и водку, — разрешил Серега. — Ну, за ночевку у костра?

Мы выпили за ночевку.

— А еще, — сказал я. — Еще мы сто лет не были на рыбалке.

— Точно, — подтвердил Серега.

— Я в прошлом году несколько стерлядок поймал, — задумчиво вспомнил Петрушкин.

— Ты?

— Ну, как — поймал… Шел по берегу, а тут мужик на лодке причаливает. Я ему говорю: «Как улов?» А он так подобрался весь, говорит: «Ничего, спасибо…» А потом вытащил из лодки несколько стерлядок, сунул в пакет и мне протягивает. «На, — говорит, — угостись». Ну, я и взял. А потом уже подумал: может он меня принял за инспектора рыбнадзора? Откупиться пытался.

Мы с Серегой посмеялись, а потом Серега сказал:

— Нет, ну это не рыбалка, это недоразумение какое-то. Настоящую рыбалку разве такое заменит? В настоящей рыбалке ведь главное — не пойманная рыба. Если бы рыба была главное — я бы рыбачить ходил в магазин «Дары моря». В рыбалке главное что? Река. Ветер в камышах. Рябь на воде. Свежий воздух. Потом этот, с ухой, как его — котелок. Стрекозы летают, птицы там всякие.

— Да, — поддержал его я. — Если нет свежего воздуха, то это не рыбалка. Это как альпинизм без гор.

— Нет, ну бывает промышленный альпинизм, — сказал Серега. — Ты вот можешь забраться на девятиэтажный дом по тросу?

— Нет, — признался я.

— А ты, Петрушкин, покорил хотя бы одну девятиэтажку?

Петрушкин помотал головой с торчащим из нее огурцом.

— Вот, — заключил Серега. — А кто-то покорил, и не одну.

— А жашем? — спросил Петрушкин.

— Как зачем? А в чем, по-твоему, романтика?

— Залезть на девятиэтажку по тросу? Это романтика?

— Конечно! — убежденно сказал Серега.

— Ладно, — сказал Петрушкин. — Я не имею причин не верить тебе на слово. Но в таком случае скажи, когда ты сам проделывал это в последний раз?

— Никогда, — сознался Серега. — Но я знаю, что это одна из тех вещей, которые я упускаю в жизни. И я бы обязательно попробовал, если бы представилась возможность.

— А знаете, что еще мы упускаем в жизни? — спросил я.

— Охоту на бизонов в прериях Северной Америки? — спросил Серега.

— Вечерний выпуск новостей, — предположил Петрушкин.

— И это тоже, — согласился я. — Но я имел в виду другое. Вот мы тут сидим и пьем, да?

— И то верно, — сказал Серега и начал разливать водку по стаканам.

— А за окном в это время угасает прошедший день.

— Справедливо, — подтвердил Петрушкин.

— За прошедший день, — поднял стакан Серега.

— Да подожди ты, — отмахнулся я от него. — Тебе лишь бы пить. Ты посмотри лучше, какие краски на небе. Посмотри, как красиво ложится на облака последний предзакатный луч солнца.

— Предлагаю переместиться на балкон, — сказал Петрушкин. — Оттуда видно лучше.

— Согласен, — кивнул я.

— Стаканы берем с собой, — сказал Серега.

Мы вышли на балкон.

У Петрушкина отличный вид с балкона — видно далеко-далеко вокруг, до самой реки, и даже немножко можно различить одноэтажные домики на той стороне. А за рекой садится солнце, красное, уже наполовину скрывшееся за поросшим лесом холмом. И какие-то птицы носятся над рекой — не понять, то ли стрижи, то ли еще кто-то. Серега закурил и уселся на единственную табуретку.

— А хорошо, — сказал он.

— Река, что ли, пошла? — вдруг спросил Петрушкин.

Мы пригляделись.

— Точно, пошла река, — сказал Серега. — Петрушкин, у тебя бинокль есть?

— Нету у меня бинокля, — сказал Петрушкин. — На кой черт тебе бинокль, и так ведь видно, что река пошла! Ну, здорово!

— Это точно, — подтвердил я. — А ведь знаете, мы, конечно, много чего в жизни пропускаем, верно? Но вот ледоход не пропустили.

— Ага, — согласились Серега с Петрушкиным.

— И закат.

— Закат замечательный, — сказал Петрушкин. — Это я хорошо придумал выйти на балкон.

— Прекрасная мысль, — кивнул Серега.

— А еще знаете, что мы сегодня не пропустили? — спросил я. — Самое, наверное, главное.

— Что?

— Да все вот это. Встречу. Посидели, поговорили. Хорошо же?

— Хорошо, — согласился Петрушкин.

— А знаешь, ты ведь прав, — сказал Серега. — Кто знает, может нам никогда не удастся взобраться по тросу на девятиэтажку. Или там поохотиться на бизонов.

— Или посмотреть новости, — вставил Петрушкин.

— И черт с ними, — сказал Серега. — Но надо хотя бы не упускать вот такие вот моменты, да?

Мы согласились. Если уж Серега прав, то он прав.

— Ну вот и давайте выпьем за это, — Серега вернул мысль в привычную колею.

Мы выпили и стали смотреть на закат, на небо, которое было ярко-красным над лесистым холмом, за которым скрывается солнце, и иссиня-розовым вокруг, а еще выше — совсем темно-синим. А под этим небом, вдалеке, носились птицы над рекой, а по реке плыли большие льдины и мелкое ледяное крошево.

— А знаете, — сказал Серега. — Я ей немного завидую.

— Кому? — не понял Петрушкин.

— Реке. Вот смотри, она сидела-сидела всю зиму… И вдруг раз — стряхнула с себя вот эту всю зимнюю спячку, и рванула. К океану рванула. Но это мы с тобой знаем, что к океану, а она-то не знает. Она просто поднялась и пошла. Неизвестно куда. Куда кривая выведет. Я ей завидую. Понимаешь? У нее впереди — тыща километров неизвестности.

Мы понимающе кивнули и помолчали.

— Вот как надо жить, — сказал Серега. — Вот так и надо. Встал — и пошел. Навстречу неизвестно чему. Каждый день новый поворот, и не знаешь, куда придешь. И на закат почаще смотреть.

— И на восход, — добавил Петрушкин.

— Да, и на восход, — согласился Серега, заглянул в свой стакан, и обнаружил, что он пуст. — Пойдемте, выпьем за это.

Мы вернулись в комнату и выпили.

Когда мы с Серегой уходили от Петрушкина, закат давно угас и на улицах уже горели фонари. Серега сказал мне:

— Вот понимаешь, Леха… Хочется сделать что-то такое. Что-то внезапное.

— До дома дотерпишь?

— Тьфу на тебя. Я не о том. Ты понимаешь, что-то вот такое наросло в душе… Хочется свершений. Хочется действовать. Жить полной жизнью. Дышать свободно. А на деле — утром идешь на работу, перебираешь там бумажки, вечером идешь домой, покупаешь кефир и хлеб, поужинал — и спать. И все. Понимаешь, Леха? И так — всю жизнь. Понимаешь?

— Да у меня такая же история.

— Ну и вот. Знаешь, что нам нужно?

— Что?

— Ледоход, Леша. Ле-до-ход.

— В смысле?

— В смысле, в нашей жизни. Нужно пробудиться от этой спячки. Нужно жить как-то. Нужно идти куда-то. Понимаешь? Мы же закованы льдами, Леша. Мы никуда не идем. Вот здесь, — Серега ударил себя кулаком в грудь. — Вот здесь все во льдах.

— Понимаю.

Мы остановились на перекрестке.

— Слушай, может это… На следующей неделе на рыбалку махнем?

— Рыбалку? А знаешь, можно. Надо сапоги найти…

— И Петрушкина возьмем. Должен же он узнать, как на самом деле ловят рыбу.

— Точно. Ну, ладно, созвонимся.

— Давай, удачи…

И мы разошлись по домам — он направо, а я налево.

Tags: Петрушкин и К, Проза
Subscribe
promo alex_aka_jj august 26, 2009 13:36 7
Buy for 300 tokens
Друзья! В этом блоге за 8 лет его существования опубликовано больше 300 авторских рассказов и других текстов. Чтобы вам было удобнее их находить и читать, я составил это содержание. Мой блог — некоммерческий. Это значит, что я пишу тексты на чистом энтузиазме и не занимаюсь ни заказными…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →